Начнём с того, что бьёт в голову буквально. Греческое слово «висок» — κρόταφος (krotaphos) — происходит от глагола κροτέω (kroteo), что означает «стучать», «ударять», «шуметь». Висок для грека — это место, где ощущается пульсация крови. В состоянии покоя мы её не замечаем, но при гневе, страхе или физической нагрузке височная артерия начинает отчётливо стучать под кожей. Греки назвали часть головы не по внешнему признаку (форма кости, рост волос), а по внутреннему ощущению — по тому, что там происходит. Это очень характерный для греческой мысли ход: осмыслять мир через действие, процесс, динамику.
Латинское слово «висок» — tempus (во множественном числе tempora) — имеет другую этимологию. Оно восходит к праиндоевропейскому корню *ten- («тянуть, натягивать»). Здесь акцент не на том, что там стучит, а на том, как там что-то устроено: кожа на виске тонка и туго натянута на подлежащую кость. Латынь фиксирует статическое состояние, анатомический факт, а не процесс.
Но самое интересное начинается, когда мы обнаруживаем, что латинское tempus — это омоним. Тем же словом римляне называли время. И здесь корень *ten- («тянуть») проявляет себя в полную силу: время для римлянина — это протяжённый отрезок, нечто, что можно измерить длиной. Longum tempus — «долгое время» — буквально «длинно протянутое время». Время мыслится линейно, как дорога или верёвка, у которой есть начало и конец.
А как же понимали время греки? Слово χρόνος (chronos) — время — предположительно восходит к корню *gʰer- («охватывать, заключать в круг»). Время для грека — это круговорот, цикл. Отсюда образ Хроноса, пожирающего своих детей: время не уходит в бесконечную даль, а возвращается, замыкается, поглощает порождённое. Зимний солнцеворот сменяется летним, год идёт по кругу, и человек живёт в повторяющихся циклах земледельческого календаря.
Русское слово «время» (от праславянского vermę, связанного с корнем vert- — «вращать») несёт ту же круговую метафору. Время — это веретено, которое вращается. Вращение, повтор, цикл — так же, как и по-гречески. Это глубинное совпадение двух языков, принадлежащих к разным ветвям индоевропейской семьи (греческой и славянской), говорит об общем круге культурных и религиозных влияний, в центре которого — Византия и православная традиция. Круговое время литургического года, повторяющиеся праздники, циклы покаяния и возрождения — всё это формировало и закрепляло представление о времени как о вращающемся колесе.
Латинская же, а затем и западноевропейская традиция пошла по другому пути. Линейное время, стрела времени от сотворения к Страшному суду, исторический прогресс, исчислимое, измеряемое время — это наследие римского юридического склада ума, который всё стремится разложить на отрезки, придать границы, измерить. Отсюда — точные календари, часовые механизмы, а в конечном счёте и техническая цивилизация.
Вот итог, полезный для всякого, кто работает с языками и терминами. Слова-омонимы вроде латинского tempus («висок» и «время») — это не просто забавная случайность. За каждым таким созвучием стоят глубокие расхождения в том, как разные культуры воспринимают мир. Греческий κρόταφος (стучащий висок) и русское «время» (вращающееся веретено) выдают циклическое, процессуальное мышление. Латинское tempus (натянутая кожа / протяжённый отрезок) выдает мышление статичное, измерительное, линейное. Не ищите родства там, где одно созвучье — ищите за созвучием историю мысли.
