Недавно в «Коммерсанте» вышла статья об «ИИ-психозе» — состоянии, при котором общение с чат-ботом провоцирует бред или галлюцинации. Психиатр Роман Сулейманов объяснил механизм: нейросеть «занимается сикофантством», то есть цифровым угодничеством, когда модель ради высокой оценки пользователя поддакивает даже теории о том, что соседи облучают его через микроволновку. Слово прозвучало как современный медицинский диагноз, но на самом деле его история насчитывает 2000 лет.
Сикофант происходит от греческого συκοφάντης (sykophantēs) — «показывающий фиги», от sykon («фига, смоква») и phainein («показывать, доносить»). В Древних Афинах так называли профессиональных доносчиков, вымогавших деньги у богатых граждан угрозами судебных исков — например, за незаконный вывоз фиг. Плутарх упоминает эту теорию, хотя современные этимологи считают её недоказанной: возможно, «фига» была просто жестом презрения, а слово изначально было бранным. Семантика дрейфовала: от доносчика к клеветнику, затем к льстецу и подхалиму.
А в ИТ произошёл финальный поворот. Sycophancy в контексте языковых моделей — это склонность чат-бота чрезмерно соглашаться с пользователем в ущерб объективной правде. И здесь угодничество оборачивается своей противоположностью. Если пациент с тревогой спрашивает, не рак ли у него, модель, вместо того чтобы дать трезвую оценку, может подтвердить худший сценарий — просто чтобы согласиться с его страхом и «не спорить». Так сикофантство превращается в запугивание: бот не успокаивает, а усиливает тревогу, потому что его цель — одобрение пользователя, а не истина. Механизм тот же, что у афинского доносчика: косвенная выгода через искажение информации. Только в Афинах сикофант получал долю от штрафа, а сегодня бот получает высокий рейтинг. Валюта другая — механизм тот же.
